Валентин Иосифович Гафт ушел из жизни 12 декабря 2020 года, оставив после себя огромную черную дыру в русском театре и кинематографе. Но, говоря о нем, невозможно ограничиться лишь скорбной датой, ведь его жизнь — это целая эпоха, вместившая в себя и оттепель, и застой, и лихие девяностые, и новое тысячелетие. Родившись 2 сентября 1935 года в Москве, в семье адвоката Иосифа Рувимовича и домохозяйки Гиты Давыдовны, мальчик Валя, по знаку зодиака Дева, с детства проявлял те черты, которые позже сделали его великим мастером перевоплощения: внимательность, граничащую с рентгеновским зрением, въедливое усердие и внешнюю сдержанность, за которой бушевал истинно холерический темперамент.
Судьба распорядилась так, что театр вошел в его жизнь случайно, но навсегда. В четвертом классе, попав на спектакль «Особое задание» по пьесе Сергея Михалкова, юный Гафт настолько проникся действием, что принял происходящее на сцене за чистую правду. Эта детская наивность, это умение верить в вымысел на грани реальности остались с ним на всю жизнь. Позже, учась в мужской школе, где женские роли были вынужденно «дефицитны», Гафт с блеском играл матерей, сестер и возлюбленных, оттачивая пластику и тембр, которые в будущем станут его визитной карточкой.
Путь в профессию не был устлан розами. Поступление в Школу-студию МХАТ стало вызовом, который он принял благодаря случайной встрече с артистом Сергеем Столяровым. Получив дельный совет прямо перед экзаменом, Гафт рискнул — и был зачислен. Но родители, люди прагматичные, не разделяли его восторга. Иосиф Рувимович и Гита Давыдовна видели сына адвокатом или инженером, считая актерство легкомысленной забавой. Однако упрямство Девы, помноженное на талант, взяло верх.
После окончания учебы начались мытарства по театральным площадкам. Устроиться на службу оказалось делом невероятно трудным, и лишь протекция чтеца Дмитрия Журавлева открыла перед ним двери Театра имени Моссовета. Но и там Гафт чувствовал себя не на своем месте — эфросовский интеллектуализм требовал другой глубины. Затем был Театр на Малой Бронной, где он начал понимать, что такое настоящий ансамбль, и, наконец, счастливый билет — встреча с Анатолием Эфросом в «Ленкоме». Именно там Валентин Иосифович впервые ощутил себя актером с большой буквы, умеющим не просто играть, а существовать в предлагаемых обстоятельствах.
Но настоящей актерской Меккой для Гафта стал театр «Современник», которому он отдал более полувека — с 1969 года. На этой сцене он создал галерею образов, которую можно смело назвать золотым фондом русского театра. Фирс в «Вишневом саде» — старый, забытый лакей, в котором Гафт показал целую трагедию уходящей России; Вершинин в «Трех сестрах» — мечтатель и философ с армейскими погонами; и, конечно, Городничий в «Ревизоре» — не карикатурный чинуша, а обаятельный и страшный в своей житейской мудрости человек. За эти работы он был удостоен звания Народного артиста, но сам всегда говорил, что звания — это приятное дополнение, а главное — это вера зрителя.
В кинематографе его слава настигла не в ранней молодости. Хотя дебют в «Убийстве на улице Данте» и последовавшие за ним эпизоды были замечены критиками, настоящий «золотой час» Гафта наступил в конце 60-х. Именно тогда он обрел ту самую уникальную нишу — характерного героя, который может быть и трагикомичным, и зловещим, и невероятно обаятельным одновременно.
Всесоюзная любовь обрушилась на него после выхода комедии «Здравствуйте, я ваша тетя!», где его полковник Брассет — чопорный, с иголочки одетый британец с безупречной дикцией — стал эталоном пародийного аристократизма. Но как же разительно отличается этот образ от его же роли в «Гараже» Эльдара Рязанова! Там Гафт сыграл бюрократа и циника, который в затянувшемся кошмарном собрании выдает пронзительную исповедь о собственной подлости. Этот монолог — о том, как он сдал сослуживца, — зрители помнят наизусть, настолько он был наполнен болью и саморазоблачением.
Стоит вспомнить его роскошную работу в фильме «О бедном гусаре замолвите слово» (полковник Пётр Ржевский — старший), где его ирония и благородство создали невероятный контраст с образом прославленного корнета. В сказке «Черная курица, или Подземные жители» Гафт подарил голос зловещему и мудрому министру, а в «Чародеях» его персонаж — ученый Апраксин — заставил миллионы зрителей смеяться над попытками «покорить Наину». Его голос — низкий, бархатный, с идеальной артикуляцией — стал отдельным инструментом. Даже когда он просто читал текст за кадром, это было событием.
Парадокс таланта Гафта заключался в том, что он был невероятно востребован в амплуа отрицательных героев, но при этом зрители всегда видели за их поступками живую, страдающую душу. Актер был неподражаем в умении сочетать комическое с трагическим. Его эпиграммы, которыми он славился в актерской среде, такие же едкие и точные, как и его лучшие роли. Он мог словом ранить или осчастливить — точно так же, как и на сцене.
Личная жизнь актера, при всей его публичности, всегда оставалась за плотным занавесом. С 1996 года его спутницей жизни была коллега по «Современнику» и любимица публики Ольга Остроумова. Этот брак стал для него тихой гаванью, опорой в последние десятилетия жизни. От первого брака с Инной Елисеевой у него осталась дочь Ольга, которую он всегда любил и опекал, несмотря на плотный гастрольный график. В одном из интервью Ольга Михайловна (Остроумова) признавалась, что Гафт был человеком невероятно ранимым, скрывающим свою тревогу и чувствительность под маской циничного остряка. Его заземленная стихия земли и покровительство Меркурия делали его в быту иногда придирчивым, педантичным, но по-настоящему надежным.
Несмотря на почтенный возраст — в сентябре 2017 года ему исполнилось 82 года, — Валентин Иосифович продолжал работать до последних дней своего физического состояния. В 2016 году на экраны вышла драма «Млечный путь», где, несмотря на солидный возраст, он появился в кадре, подарив нам очередной шедевр философской игры. Он не любил, когда его называли «старым артистом»; для него возраст был лишь числом, которое не имело власти над его страстным темпераментом холерика.
Смерть 12 декабря 2020 года в Москве стала огромной утратой. Ушли не просто Народный артист или кавалер орденов «За заслуги перед Отечеством» и Дружбы. Ушел тот, кто был свидетелем и участником великой культуры, кто своим талантом приподнимал завесу над человеческой душой — и смешной, и уродливой, и возвышенной. Его феномен остается непревзойденным, ведь он был одновременно и «злым гением» советской сатиры, и лирическим героем, в голосе которого слышалось вечное одиночество интеллигента в бушующем мире.
